Неточные совпадения
Но после свадьбы доступ в барские покои ей сделался свободнее. Она
помогала Захару, и в комнатах стало чище, и вообще некоторые обязанности
мужа она взяла на себя, частью добровольно, частью потому, что Захар деспотически возложил их на нее.
После этого Кити с невольною улыбкой умиления вспомнила сконфуженность своего
мужа, его неоднократные неловкие подходы к занимавшему его делу, и как он наконец, придумав одно единственное средство, не оскорбив,
помочь Долли, предложил Кити отдать ей свою часть именья, о чем она прежде не догадалась.
И жалость в ее женской душе произвела совсем не то чувство ужаса и гадливости, которое она произвела в ее
муже, а потребность действовать, узнать все подробности его состояния и
помочь им.
— Убивать ее не надо, точно; смерть и так свое возьмет. Вот хоть бы Мартын-плотник: жил Мартын-плотник, и не долго жил и помер; жена его теперь убивается о
муже, о детках малых… Против смерти ни человеку, ни твари не слукавить. Смерть и не бежит, да и от нее не убежишь; да
помогать ей не должно… А я соловушек не убиваю, — сохрани Господи! Я их не на муку ловлю, не на погибель их живота, а для удовольствия человеческого, на утешение и веселье.
Но на другой день, с утра, он снова
помогал ей устраивать квартиру. Ходил со Спиваками обедать в ресторан городского сада, вечером пил с ними чай, затем к
мужу пришел усатый поляк с виолончелью и гордо выпученными глазами сазана, неутомимая Спивак предложила Климу показать ей город, но когда он пошел переодеваться, крикнула ему в окно...
Когда я записал и его имя в книжку за нерадение, она ужасно начала хлопотать, чтоб мне изладить коней: сама взнуздывала, завязывала упряжь,
помогала запрягать, чтоб только меня успокоить, чтоб я не жаловался на
мужа, и делала это с своего рода грацией.
Она сказала: «Как мне не плакать: оба сына мне равны, а отец хочет одному сыну все отдать, а другому ничего. Я просила
мужа не объявлять своего решения сыновьям, пока я не придумаю, как
помочь меньшому. Но денег у меня своих нет, и я не знаю, как
помочь горю».
— Не излагайте, это второстепенность. А насчет помощи, я не первому вам
помогаю, Дмитрий Федорович. Вы, вероятно, слышали о моей кузине Бельмесовой, ее
муж погибал, провалился, как вы характерно выразились, Дмитрий Федорович, и что же, я указала ему на коннозаводство, и он теперь процветает. Вы имеете понятие о коннозаводстве, Дмитрий Федорович?
Когда Вера Павловна на другой день вышла из своей комнаты,
муж и Маша уже набивали вещами два чемодана. И все время Маша была тут безотлучно: Лопухов давал ей столько вещей завертывать, складывать, перекладывать, что куда управиться Маше. «Верочка,
помоги нам и ты». И чай пили тут все трое, разбирая и укладывая вещи. Только что начала было опомниваться Вера Павловна, а уж
муж говорит: «половина 11–го; пора ехать на железную дорогу».
Но все-таки ей очень
помогло то, что она постоянно думала о
муже, постоянно была с ним, смотрела на него, думала с ним.
Потом мы видим Еву, уже зачарованную змеем: она, как подстреленная птица, бессильна пред овладевшей ею похотью, охвачена палящей жаждой греха, и уже не может ей
помочь и отяжелевший Адам, из девственного
мужа тоже превратившийся в похотливого самца.
Кроме старообрядцев, на Амагу жила еще одна семья удэгейцев, состоящая из старика
мужа, его жены и трех взрослых сыновей. К чести старообрядцев нужно сказать, что, придя на Амагу, они не стали притеснять туземцев, а, наоборот,
помогли им и начали учить земледелию и скотоводству; удэгейцы научились говорить по-русски, завели лошадей, рогатый скот и построили баню.
Аинка, довольно красивая собою, казалось, готова была
помочь своему
мужу, но я подавал вид, что не понимаю их объяснений…
Сначала он
помогал новобрачным, но скоро ему в принятии от него помощи было отказано благородным характером ее
мужа.
— Как же отбились-то, как вам Господь
помог? — спросила побледневшая от мысли об опасности
мужа Аксинья Захаровна.
Василиса. Нет, погоди! Все-таки… когда я с тобой жила… я всё дожидалась, что ты мне
поможешь из омута этого выбраться… освободишь меня от
мужа, от дяди… от всей этой жизни… И, может, я не тебя, Вася, любила, а… надежду мою, думу эту любила в тебе… Понимаешь? Ждала я, что вытащишь ты меня…
Жена должна
помогать мужу; она такая сухонькая, а он такой толстый; она его не поднимет, если он упадет».
Молодая, еще очень хорошенькая женщина и очень нежная мать, Констанция Помада с горем видела, что на
мужа ни ей, ни сыну надеяться нечего, сообразила, что слезами здесь ничему не
поможешь, а жалобами еще того менее, и стала изобретать себе профессию.
— В чем? А вот в слабоязычии, в болтовне, в неумении скрыть от света своего горя и во всяком отсутствии желания
помочь ему, исправить свою жизнь, сделать ее сносною и себе, и
мужу.
Покойный князь Василий, вскоре после возвращения Софьи с
мужем из свадебного заграничного путешествия, пользуясь своим огромным влиянием в высших сферах, успел доставить Сергею Николаевичу несколько почетных должностей, не мешавших ему
помогать отцу в его торговых оборотах, и даже звание камер-юнкера.
В этом
помог ей, как положительно обвороженный ею полицейский пристав, так и Николай Ильич Петухов, с семьей которого, да и с ним самим, Стеша сумела сойтись, познакомить и даже сдружить своего
мужа.
— Барон, — сказала на это Катрин, потупляя свои печальные глаза, — вы так были добры после смерти отца, что, я надеюсь, не откажетесь
помочь мне и в настоящие минуты:
мужа моего, как вот говорил мне Василий Иваныч… — и Катрин указала на почтительно стоявшего в комнате Тулузова, — говорил, что ежели пойдет дело, то Ченцова сошлют.
Княгиня Вера, у которой прежняя страстная любовь к
мужу давно уже перешла в чувство прочной, верной, истинной дружбы, всеми силами старалась
помочь князю удержаться от полного разорения.
—
Помочь одним можно: оставьте вашего
мужа и уедемте за границу, а то двум богам молиться невозможно, да и не совсем хорошо.
Мари все это очень хорошо видела и понимала, что происходит в душе нежно любимого ею человека, но решительно недоумевала, как и чем было
помочь тому; к
мужу она была действительно почти нежна, потому что считала это долгом для себя, своей неотклонимой обязанностью, чтобы хоть сколько-нибудь заслужить перед ним свой проступок.
— Можно! Помнишь, ты меня, бывало, от
мужа моего прятала? Ну, теперь я тебя от нужды спрячу… Тебе все должны
помочь, потому — твой сын за общественное дело пропадает. Хороший парень он у тебя, это все говорят, как одна душа, и все его жалеют. Я скажу — от арестов этих добра начальству не будет, — ты погляди, что на фабрике делается? Нехорошо говорят, милая! Они там, начальники, думают — укусили человека за пятку, далеко не уйдет! Ан выходит так, что десяток ударили — сотни рассердились!
Однажды, подвыпив, он сознался мне, что «узасно» любит меня и уважает, потому что Александра Ивановна рассказала ему, как я к ней заботливо отношусь, как
помогал ее покойному
мужу и ей.
По-видимому,
муж ее после моего отъезда стал соображать: с чего это я, человек совсем другого развития и круга, поддерживал такое прочное знакомство с Александрой Ивановной, с чего
помогал ей деньгами?
— Только об этом не надо на суде говорить, господин адвокат… вы ради бога!.. И вот вчера
муж получил от господина судебного следователя повестку… Ах, господин адвокат,
помогите!
— Мы с тобой живем, как
муж с женой, только спим порознь. Мы даже лучше живем —
мужья женам не
помогают…
— Правильно, сударыня, рассуждать изволите, правильно… Только может я просто по доброте сердечной
мужу вашему
помочь пожелал, а векселя мне его и даром не надо, пусть он при нем и остается.
Хватов, князь Карнаухов и другие члены «теплой компании» принимали горячее участие в Николае Герасимовиче и всячески готовы были
помочь ему завести интрижку с «канарейкой», как звали они Симочку, но «черный ворон» — так прозвали они
мужа ее, разрушал все их планы.
— Позвольте я вам
помогу, — говорит ему в эту роковую минуту Александра Ивановна и, взяв из рук
мужа тайком принесенные им ножницы, отрезала с боку своей юбки большой букет и ловко приколола его к фраку смущенного Висленева, меж тем как генерал под самый нос ему говорил...
— Очень просто, если ты мне
поможешь: один из наиболее вредных людей, стоящих около моего
мужа, конечно, Горданов.
И благой рок
помог ей в этом: прекрасные глаза ее загорелись гневом и ноздри расширились: она увидела прощание генеральши с ее
мужем и нашла в этом непримиримую обиду.
Хворал он долго, и всё время за ним ухаживала Марья Ревякина, посменно с Лукерьей, вдовой, дочерью Кулугурова.
Муж её, бондарь, умер, опившись на свадьбе у Толоконниковых, а ей село бельмо на глаз, и, потеряв надежду выйти замуж вторично, она ходила по домам, присматривая за больными и детьми,
помогая по хозяйству, — в городе её звали Луша-домовница. Была она женщина толстая, добрая, черноволосая и очень любила выпить, а выпив — весело смеялась и рассказывала всегда об одном: о людской скупости.
Рассказала она ему о себе: сирота она, дочь офицера, воспитывалась у дяди, полковника, вышла замуж за учителя гимназии,
муж стал учить детей не по казённым книжкам, а по совести, она же, как умела,
помогала мужу в этом, сделали у них однажды обыск, нашли запрещённые книги и сослали обоих в Сибирь — вот и всё.
— А ежели так вот, как Марфа жила, — в подозрениях да окриках, — ну, вы меня извините!
Мужа тут нету, а просто — мужик, и хранить себя не для кого. Жалко мне было Марфу, а
помочь — нечем, глупа уж очень была. Таким бабам, как она, бездетным да глупым, по-моему, два пути — в монастырь али в развратный дом.
Она достала небольшую доску из-за туалета, поместила ее на край постели, придвинула табурет, положила на доску две колоды и грифельную доску, взбила подушки и
помогла мужу приподняться.
Надежда Антоновна. Тебе надо лечь, Лидия, непременно. Напрасно ты себя, мой друг, утомляешь! По лицу твоему видно, что ты ужасно страдаешь. Я так и
мужу сказала. Он сейчас придет. Вот твой спирт и капли, которые тебе всегда
помогали.
Оставшись наедине с Долли, Вронский обращается к ней с чрезвычайно странною и неожиданною просьбою: он просит ее
помочь ему уговорить Анну… потребовать от
мужа развода «Я пробовал говорить про это Анне. Это раздражает ее». А между тем Каренин и раньше был не против развода, и теперь, можно надеяться, не откажет, — стоит только Анне написать ему.
— Федор Дмитриевич! Бог вам
помог вырвать из когтей смерти моего ребенка. Теперь я вас попрошу возвратить мне моего
мужа.
Ее романические мечты о муже-друге, образованном человеке, который читал бы вместе с нею умные книжки и
помог бы ей разобраться в смутных желаниях ее, — были задушены в ней непреклонным решением отца выдать ее за Смолина, осели в душе ее горьким осадком.
Васса. Не ври, Сергей, это тебе не
поможет. И — кому врешь? Самому себе. Не ври, противно слушать. (Подошла к
мужу, уперлась ладонью в лоб его, подняла голову, смотрит в лицо.) Прошу тебя, не доводи дело до суда, не позорь семью. Мало о чем просила я тебя за всю мою жизнь с тобой, за тяжелую, постыдную жизнь с пьяницей, с распутником. И сейчас прошу не за себя — за детей.
Она была слишком веселой и сердечной женщиной для того, чтоб спокойно жить с
мужем;
муж ее долго не понимал этого — кричал, божился, размахивал руками, показывал людям нож и однажды пустил его в дело, проколов кому-то бок, но полиция не любит таких шуток, и Стефано, посидев немного в тюрьме, уехал в Аргентину; перемена воздуха очень
помогает сердитым людям.
Но Фимка была слишком близкой к ней женщиной, она многое знала, во многом
помогала ей; кроме того, она была связана с человеком, который от нее, конечно, знал об отравлении барыней родной тетки
мужа.
— Скажите, пожалуйста, вы не знали, что спиртные напитки запрещается вносить сюда? Я принял вас в память вашего
мужа,
помогал вам, но это вовсе не значит, что вы у меня в мастерской можете делать, что, вам угодно.
— Не хочет-с, не хочет сама себе
помогать, продает свою свободу за кареты, за положение, за прочие глупые вещи. Раба! Всякий, кто дорожит чем-нибудь больше, чем свободой, — раб. Не все ли равно, женщина раба
мужа,
муж раб чинов и мест, вы рабы вашего либерализма, соболи, бобры — все равны!
— Нет, не то, Маша. Ну предположи, ты была бы моей женой. Сколько у тебя разных прелестей, сколько у тебя прекрасных задатков. Таких женщин мало, об этом что и толковать. Но все-таки я был бы для тебя плохой
муж. Я остался бы с тобою тем, что ты видишь теперь: был бы очень добр, внимателен,
помогал бы тебе во всем, входил бы в мельчайшие твои интересы…
Войницев. Ты чуждаешься моей помощи… Неужели я не в состоянии
помочь тебе? Что за тайны, Софи? Тайны от
мужа… Гм…